Усиление контрастов «сокращающегося» мира

Резко возросла мощь транснациональных корпораций, неподвластных правительственному контролю той или иной страны, в результате чего возник новый узел империалистических противоречий между экономической экспансией ТНК и государственно-монополистическим регулированием хозяйственного развития стран и районов. Но обе этих силы препятствуют ускоренному социально-экономическому развитию бывших колониальных стран, продолжая эксплуатацию их ресурсов.

 

Изменения в таблице лидеров

 

Любой прогноз, любая модель мирового развития сталкиваются с тем, что капиталистический мир развивается неравномерно, скачкообразно. Буржуазные футурологи лишь отмечают и пытаются прогнозировать такие сдвиги, марксистская наука объясняет их, вскрывает их корни, ибо опирается на ленинский закон неравномерности развития капитализма, многократно подтвержденный всем ходом развития мира.

 

Остановимся вначале на соотношении между капиталистическим центром и периферией, т. е. между развитыми и развивающимися странами. В 1970-х годах у последних наметилось некоторое ускорение темпов роста ВВП. С 1950 по 1980 г. их доля в совокупном ВВП несоциалистического мира увеличилась с 14,5 до 18,5%.

 

Но это не дает оснований для вывода о сближении между капиталистическим центром и периферией; к тому же нередко внешний динамизм создается в основном быстрыми темпами роста ВВП лишь небольшого числа освободившихся государств, значительная же часть их продолжает быть «инертной» в экономическом отношении (3).

 

Гораздо важнее не абсолютные размеры ВВП развивающихся стран и его доля (ведь он распределяется на 70% населения мира), а показатель ВВП на душу населения. В этом отношении разрыв отнюдь не сглаживается, наоборот, в эпоху колониализма он нарастал с 2:1 в начале XIX в. до 11,3:1 в 1913 г. и весь период с 1950 по 1980 г. сохранялся приблизительно на этом же уровне (11:1 —13:1). «Соотношение... 13:1 и направления изменения этой величины должны быть признаны неприемлемыми, — отмечает Ян Тинберген, — если исходить из необходимости сохранения человеческого достоинства и предотвращения угрозы политической нестабильности» (4).

 

Все буржуазные модели мирового развития предсказывают более высокие темпы для развивающихся стран в последние два десятилетия века: в модели В. Леонтьева — 7,2% в год, в работе Г. Кана — 5—10% и т. д. Прогноз Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) говорит о             том, что в 2000 г. их доля в промышленном производстве несоциалистического мира достигнет 25—28% (по сравнению с 14,7% в 1977 г.), в производстве энергии — до 55—60, в добыче нефти — до 80% (5).

 

Но как только дело доходит до прогноза ВВП на душу населения, все становится гораздо неопределеннее — ведь быстрому росту экономики (даже если принять это за аксиому на ближайшие 20 лет) противостоит довольно быстрый, пусть даже постепенно снижающийся прирост населения. И хотя В. Леонтьев допускает возможность сокращения разрыва до 7:1, более реалистичной выглядит другая точка зрения: современное соотношение к 2000 г. существенно не изменится. Выравнивания ВВП на душу населения в обозримых пределах, видимо, не произойдет.

 

Проблеме «выравнивания» посвящена работа комиссии В. Брандта, представившей свой отчет под названием «Север — Юг, программа выживания» (1980). В отчете рассматривались три вопроса: итоги экономического развития молодых государств, перспективы мировой экономики и пути к новому международному экономическому порядку.

 

«Глобальные вопросы требуют глобальных ответов», — говорится в отчете, и это верно. Многие вопросы и констатации отчета в целом правильны, гораздо слабее их конструктивная часть. Главные из рекомендаций на 1980— 1985 гг.: внешнее финансирование, «массированный перевод ресурсов из развитых стран в развивающиеся, международная энергетическая стратегия, международная продовольственная программа и реформа мировой экономической системы». Рычаги и мотивы таких действий определяются якобы общностью интересов («Мы убеждены: новый международный порядок — выигрыш для всех»). Но это заявление скорее эмоциональное, чем реальное, оно игнорирует классовый характер любой политики.

 

Нереальна идея некоего «налога» на все виды международной и даже национальной экономической деятельности, как и идея «сдерживания» крупных технологических нововведений на «Севере» (неужели монополии добровольно откажутся от них?). Философия этих рекомендаций оценивается даже в буржуазной печати как «глобальное кейнсианство» (6).

 

«Регионализация» буржуазных моделей глобального развития вынуждала их авторов предсказывать сдвиги по регионам, дать прогноз соотношения сил в капиталистическом мире. Сравним некоторые прогнозы. Согласно прогнозу «Интерфьючерс», через 20 лет Западная Европа по сумме ВВП может превзойти США, но по душевому уровню производства и потребления будет отставать от них. По этим же прогнозам доля США с 28,7% ВВП капиталистического мира снизится до 18—19%, а доля Западной Европы вырастет до 19-21%.

 

Произойдут изменения и внутри самой Западной Европы: по ряду прогнозов («Интерфьючерс», Гудзоновский институт и др.) Франция по масштабам производства превзойдет ФРГ и займет лидирующее положение в Западной Европе, а Италия обойдет Англию. Правда, не ясно, на какой основе прогнозируется «обгон» Францией ФРГ — ведь нынешнее соотношение их сильно в пользу ФРГ, а темпы развития разнятся мало...

 

Япония, по этим прогнозам, сохранит роль второй индустриальной державы капиталистического мира и третьего по силе центра империализма. Но производство товаров и услуг Японии, составлявшее в 1975 г. менее 'Д американского уровня, в 1990 г. может приблизиться к '/г, а в 2000 г., возможно, превзойдет этот рубеж. А это значит, что по показателю ВВП на душу населения она обгонит США. Прогноз ИМЭМО в принципе дает близкую картину: объем промышленного производства Западной Европы к 2000 г. может составить примерно 120% от уровня США и 47% от уровня Японии.

 

Оценивая проект «Интерфьючерс», А. Шапиро пишет: «Здесь определяющей тенденцией явится... нивелировка (выделено нами. — С. Л., Г. С.) экономических потенциалов основных держав и центров империализма. С одной стороны, она обусловлена неустранимой неравномерностью капиталистического развития, а с другой — сама будет эту неравномерность усиливать, порождая все новые вспышки конкурентной борьбы соперничающих монополий и государств» (7).

 

Все это верно, но и сама-то «нивелировка» весьма условна. Она заметна относительно США и двух других центров, однако ее нет в отношениях Япония — Западная Европа, и ее, безусловно, нет внутри Западной Европы. Ведь «Интерфьючерс», например, предсказывает к 2000 г. «обгон» Японией Франции в 2—3 раза, резкое дальнейшее отставание Великобритании, доля которой в мировом производстве может опуститься, как никогда, низко (до 2% по одному из вариантов). Свои регулярные встречи, формально посвященные экономическим вопросам, руководители «большой семерки» — США, Японии, ФРГ, Англии, Франции, Италии и Канады — пытаются представить как некую «координацию» и относительное согласие, однако на деле они отражают все большую конфликтность ситуации, нарастающую остроту конкурентной борьбы. Даже западный прогноз «Встреча с будущим», подготовленный в рамках проекта «Интерфьючерс» не исключает еще более резкого обострения этой борьбы, втягивания в это противоборство некоторых развивающихся стран. Он предусматривает, в частности, возможность образования замкнутых экономических зон типа «США — Латинская Америка», «ЕЭС — Африка», «Япония — Океания и Юго-Восточная Азия» (8).

Если условно тенденцией среди развитых капиталистических государств все же является нивелировка, то в группе развивающихся стран явно господствует усиление неравномерности, углубление дифференциации. Ведь в 1950—1973 гт. неравномерность развития на периферии мирового капиталистического хозяйства происходила в 3 с лишним раза интенсивнее, чем в центре. Этот процесс еще более усилился с 1973 года. «На волне» энергетического кризиса поднялась группа нефтедобывающих стран, доходы которых выросли с 1973 по 1979 г. с 42,2 млрд. до 212,7 млрд. долл., т. е. в 5 раз (9).

 

В соответствии с типологией, разработанной коллективом ИМЭМО, ряд латиноамериканских стран с высокими показателями ВВП на душу населения и азиатских с развитым экспортным сектором обрабатывающей промышленности относятся к странам среднеразвитого капитализма (10). Эту точку зрения разделяют и многие зарубежные ученые. Сотрудники Института ООН по вопросам социального развития располагали по «шкале развитости» Уругвай, Аргентину, Венесуэлу и Чили выше, чем, например, Грецию и Португалию. Японские ученые тоже относят Аргентину, Чили и Венесуэлу к странам более развитым, чем Греция и Португалия, причем Аргентину — даже к более развитым, чем Испания (11).

 

В 1970-х годах с выдвижением группы «нефтяных стран» начался экспорт капитала этих стран в развитые капиталистические государства.

 

И все же группа развивающихся стран среднеразвитого капитализма отличается тем, что там происходят реальные сдвиги в развитии производительных сил, диверсификация экономики, тогда как в «нефтяных странах» пока возникают лишь «острова» индустриализации в мире отсталости. Процесс выдвижения одних стран сопровождается все большим отставанием беднейших, все большей поляризацией внутри «развивающегося мира».

 

Перспективы поляризации как в пределах развивающегося мира, так и между ним и развитыми капиталистическими странами страшны. Даже такой пропагандист западного мира, как Г. Кан, отмечал, что к концу XXI в. разрыв между «богатейшими» развитыми странами и «беднейшими» развивающимися может достигнуть 80—100:1. Существенно и то, что разрыв в расходах на НИОКР между двумя группами стран (развитые — развивающиеся) составляет примерно 55:1, а в пересчете на душу населения — 142:1 (12). Американская модель «Мир в 2000 г.» отмечает, что «для беднейших из бедных прогноз... показывает отчаянные условия».

 

"ЭТОТ КОНТРАСТНЫЙ МИР", С.Б. ЛАВРОВ, Г.В. СДАСЮК

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий