Пояс голода расширяется

Районы голода и смерти протянулись ныне вдоль экватора, через Африку и Юго-Восточную Азию, где голодает до 28—30% населения. По официальным данным, в мире голодает не менее 460—500 млн. человек, регулярно недоедает около 1 млрд. человек (т. е. почти четверть человечества), и почти все они живут в развивающихся странах.

 

В чем причина обострения продовольственной проблемы? Ведь, казалось бы, она должна сглаживаться, так как темпы роста производства продовольствия постоянно обгоняют темпы прироста населения. В 1950—1973 гг. население Земли росло в среднем на 1,9% в год, а производство зерна — на 3,1%, в 1979—1984 гг. это соотношение также «работало» на решение проблемы — соответственно на 1,7 и 2,0% в год (17), но более замедленно.

 

Но картина становится куда менее радужной при выделении регионов дефицита продовольствия. В 1960 —1970 гг. производство продуктов питания на душу населения в Африке было в 15 раз ниже, чем в США, Канаде или Западной Европе, а в Азии — в 3 раза ниже уровня высокоразвитых стран (18).

 

Гораздо меньше в этих районах было и потребление продовольствия: население африканских стран южнее Сахары получает лишь 90% необходимого по стандартам ФАО минимума калорий, а по оценке на 2000 г., эта доля уменьшится до 77—83% (19). Если по потреблению «растительных» калорий разрыв между развитыми и развивающимися странами очень невелик, то по потреблению продуктов животноводства он резко возрастает: в развивающихся странах оно в 5 раз ниже, чем в развитых (20).

 

Расходы на импорт продовольствия развивающимися странами увеличиваются. В середине 1970-х годов они составляли 4 млрд. долл., а к 2000 г. они могут достигнуть 25 млрд. долл. (21).

 

На покрытие расходов на импорт продовольствия уходит все большая часть доходов от экспорта. Даже в «нормальные» годы эта доля составляет в Бангладеш 77%, в Шри-Ланке — 80, в Индии — 23%. В неурожайные же годы расходы эти гораздо выше — например, в Бангладеш в 1975 г. они достигали 123% (22).

 

В 1980-х годах только 7 стран капиталистического мира способны производить продукты питания в количестве, превышающем внутренние потребности, 75 стран удовлетворяют их на 70—80% за счет собственного производства, наконец, более чем в 50 государствах Азии, Африки и Латинской Америки, где проживает примерно 1 /3 человечества, самообеспеченность продовольствием находится на уровне 50—60% (23).

 

Уничтожение апельсинов в КалифорнииУничтожение апельсинов в Калифорнии

 


Уничтожение апельсинов в Калифорнии
 
Всемирная продовольственная конференция в 1974 г. приняла резолюцию, призывавшую «обеспечить к 1984 г. такое положение, чтобы ни один человек не ложился спать голодным». Однако как раз в 1984 г. было зафиксировано рекордное число стран, стоящих перед угрозой голода. В то же время в Калифорнии (США) шло массовое, механизированное уничтожение богатого урожая цитрусовых: монополиям нужно было поддержать цену на них на мировом рынке. Для этой цели в развитых капиталистических странах ежегодно уничтожается продовольствие. На сессии ЕЭС весной 1984 г., например, встал вопрос о том, как сократить производство молочной продукции...

 

Заметим еще, что данные о потреблении или импорте продовольствия отнюдь не прямо говорят об истинных масштабах недоедания. Они в основном определяются платежеспособным спросом, реальными возможностями региона или страны импортировать зерно, мясо и др. Так, объем импорта продовольствия в расчете на одного жителя Латинской Америки оценивался в середине 1970-х годов в 4,6 долл., а на одного африканца — 0,4 долл., хотя продовольственное положение Латинской Америки гораздо лучше, чем Африки. Перераспределение продовольствия через мировой рынок идет в пользу более платежеспособных, а не более нуждающихся стран.

 

Известно, что продовольственная проблема — следствие колониализма, навязанной бывшим колониям монокультуры и низкой продуктивности неэкспортного сектора хозяйства большинства развивающихся стран, результат отсталости социальной структуры сельского хозяйства. Производительность труда здесь в 20—25 раз ниже, чем в развитых странах.

 

Не изменила кризисную ситуацию в развивающихся странах и так называемая зеленая революция 60—70-х годов, широко разрекламированная на Западе. Импульс ей был дан из Мексики, где еще в 1940-х годах группа селекционеров вывела высокоурожайные сорта карликовой низкостебельной пшеницы для тропических стран. Основным очагом «зеленой революции» кроме Мексики стали густозаселенные страны Южной Азии, в частности Индия, где использовались мексиканские сорта пшеницы и были выведены свои сорта сорго. В этих странах заметно поднялась урожайность (в Индии — с 8 ц пшеницы с 1 га в 1960-х годах до 13—14 ц в 1970-х), резко выросли площади под высокоурожайными сортами пшеницы и риса. Если в 1965/66 году они занимали в молодых государствах Азии всего 15 тыс. га, то уже через три года — около 13,5 млн. га, при этом под пшеницей они составляли уже 41% всех площадей (24).

 

В середине 1970-х годов Индия и Филиппины, конечно, при недопотреблении перестали быть нетто-импортерами зерна, а Пакистан, оставшись импортером пшеницы, вышел на третье место в мире по экспорту риса. «Зеленая революция» дала сильный импульс развитию некоторых районов, например в Пенджабе (Индия) сборы пшеницы утроились, и он превратился в «пшеничную житницу» Индии, сборы риса здесь выросли более чем в 10 раз (25).

 

Однако в целом подъем «зеленой революции» и надежды на нее были кратковременными3, в 1970-х годах ее темпы замедлились и ярко проявился ее очаговый характер — доля высокоурожайных сортов варьировала от 0,3% в Лаосе до 43,5% на Филиппинах (26). Передовая агротехника не коснулась в Азии 75% хозяйств. Географический ареал «зеленой революции» почти не затронул Африку.

 

Ликвидацию голода и недоедания нельзя считать проблемой чисто агротехнической, на деле это проблема комплексная, в том числе и социальная. Применение передовой агротехники возможно лишь на базе социальных преобразований. Только крупные хозяйства могут использовать новую технологию, для мелких же это не под силу или куда менее эффективно. Между тем средняя площадь хозяйств в Южной Корее составляет 0,85 га, в Индонезии — 1,05, в Непале — 1,23, в Шри-Ланке — 1,61 га (27). Даже западные авторы отмечают, что воздействие «зеленой революции» нельзя рассматривать «в целом»; в конкретных ситуациях и водоснабжение, и кредиты распределялись часто неравномерно как по регионам, так и среди производителей сельскохозяйственной продукции. В результате в наиболее выгодном положении оказывались, как правило, владельцы наиболее крупных ферм. Таким образом, социальная ситуация, с одной стороны, воздействовала на «зеленую революцию», ограничивая ее успехи и сферу, а с другой — обострялась в результате этой революции. К тому же не в пользу самоснабжения «работает» экспортная ориентация сельского хозяйства многих развивающихся стран. Лучшие земли в Центральной и Южной Америке, в Северной и Западной Африке, в части Азии поставлены на службу глобальному супермаркету и поставляют ананасы, бананы, перец, кофе и какао для американцев, европейцев и японцев. Торговля этими продуктами, а частично и их производство контролируются крупными ТНК.

 

Таких голодающих в странах Сахеля миллионыТаких голодающих в странах Сахеля миллионы

 


Таких голодающих в странах Сахеля миллионы
 
Капитализм привел современный мир к «продовольственному скандалу», когда миллионы людей голодают, хотя на земном шаре производится достаточное количество продовольствия. На земле чрезвычайно неравномерна география потребления: в то время как потребление продовольствия в развитых капиталистических странах примерно на '/з превосходит то количество, которое необходимо, в развивающихся государствах миллионы людей голодают. Особенно тяжелое положение складывается для многих африканских государств

 

В работах многих ученых еще недавно приводились весьма оптимистические расчеты возможного увеличения сельскохозяйственной площади в мире, резкого увеличения производства продовольствия. Не оспаривая «среднеоптимистических» прогнозов, нужно все-таки сказать о лимитах такого развития.

 

Дело в том, что возможности экстенсивного развития сельского хозяйства уже стали весьма ограниченными. Американская модель «Мир в 2000 г.» указывает, что если в начале 1980-х годов на человека в среднем приходилось 0,39 га пахотной земли, то в 2000 г. эта цифра сократится до 0,25 га и сильнее всего в развивающихся странах — до 0,2 га при ухудшении качества почвы из-за эрозии и засоления в орошаемых районах. Возможности расширения до 2000 г. сельскохозяйственной площади в развивающихся странах оцениваются там же всего в 14%. При этом надо отметить, что они почти уже исчерпаны в Индии, Бангладеш, Шри-Ланке, где уже в 60—70-х годах фонд земли, потенциально пригодной для земледелия, использовался более чем на 90%.

 

В 15 странах Южной и Юго-Восточной Азии обрабатываемая площадь на человека уже уменьшилась до 0,2 га, т. е. до предсказанного лимита для развивающихся стран на 2000 г. Конечно, имеются возможности увеличения урожайности. За 1971 —1981 гг. она возросла по зерновым в несоциалистическом мире в 1,2 раза, но разрыв между развитыми странами (34 ц с 1 га) и развивающимися (15 ц с 1 га) все еще очень высок.

 

Дальнейшее увеличение поголовья скота тоже все больше вступает в противоречие с возможностями его содержания — нагрузка на пастбища часто превосходит все допустимые экологические пределы. Кроме того, рост поголовья скота увеличивает и затраты дефицитного зерна.

 

В 60—70-х годах в ряде развивающихся стран проводилась политика поощрения молочного производства, в результате чего в Индии оно достигло 14 млн. т (1981 г.), в Бразилии — 10,5 млн. т.

 

Это приблизило индийские абсолютные показатели к британским, но не надо забывать, что по населению (а значит, и по душевому уровню потребления) разница между этими странами превышает соотношение 1:10. Это сближение абсолютных показателей скрывает гигантскую разницу в продуктивности животноводства: по надою на корову Индия (505 кг) уступает Великобритании (4707 кг) почти в 10 раз. В итоге даже этот «подъем» молочного животноводства обеспечивает потребление всего 1,9 кг молока на жителя Индии (даже в Африке он выше — 4,5 кг).

 

Магистральный путь решения мировой продовольственной проблемы — стратегия, направленная на увеличение уровня самообеспеченности продовольствием развивающегося мира, стратегия интенсификации, которую можно успешно осуществить лишь в результате прогрессивных социальных преобразований.

 

За счет технической модернизации сельского хозяйства в этих странах будет получено 72% прироста производства продовольствия. Интенсификация означает резкое увеличение применения удобрений, техники, расширения орошаемых площадей. А пока контрасты между развивающимися и развитыми странами очень велики: в 1950 г. одна Великобритания потребляла столько удобрений, сколько все развивающиеся страны. После войны доля последних постепенно увеличивалась. В 1979 г. она составила по азотным удобрениям 33% мирового потребления, по фосфатным — 25, по калийным — 14%. Однако в расчете на 1 га соотношение развивающихся и развитых стран все еще составляет 1:45, и если в Японии на 1 га вносится 434 кг удобрений, то в Аргентине — 3,7, в Нигерии — 0,5 кг (28). В результате энергетического кризиса производство удобрений стало еще более дорогим, ухудшились возможности в этом отношении развивающихся стран. «Мир в 2000 г.» прогнозирует, что и в конце века разрыв в производстве удобрений между развитыми и развивающимися странами останется очень большим (в Японии — 635 кг, в африканских странах южнее Сахары — 25 кг, хотя общее потребление удобрений в последних увеличится в 4 раза (29)). Еще более быстрыми темпами увеличится потребление пестицидов (особенно в Индии, Мексике, Аргентине), что повлечет за собой серьезные экологические последствия.

 

Калорийность питания на душу населенияКалорийность питания на душу населения

 


Калорийность питания на душу населения
Чрезвычайно велики региональные контрасты в обеспечении населения продовольствием, что ярко выражено на карте, отражающей синтезирующий показатель калорийности питания на душу населения. По данным ООН, за среднесуточную норму принимается 3000 калорий. Однако для большинства развивающихся стран характерны более низкие показатели.
 
В развитых странах животное происхождение имеет почти 1 /3 потребляемой населением пищевой энергии, а в развивающихся странах — менее 1 /8 Никакие благотворительные организации Запада типа «Хлеб для мира» не могут изменить ситуацию; контроль над экспортом зерна и других видов продовольствия сохраняют крупнейшие монополии США, Канады, Австралии. Улучшить положение могут лишь глубокие социально-экономические преобразования в развивающихся странах

 

Огромный разрыв сохраняется в отношении энерговооруженности и технической оснащенности сельского хозяйства. То, что в развитых странах достигается гигантскими затратами на удобрения, горючее, электроэнергию (в США, например, на обработку 1 акра земли под зерновыми затрачивается 2,9 млн. ккал), в развивающихся странах зависит от наличия рабочей силы и рабочего скота. «Поэтому не вызывает удивления, что коэффициент полезного действия удобрений в США значительно ниже, чем в такой стране, как Индия... Сельскохозяйственное производство ведется в режиме уменьшающегося эффекта от дополнительных энергетических затрат» (30). Американские авторы дают конкретные подсчеты этого уменьшающегося эффекта: «Современное сельское хозяйство требует в 100 раз больше энергетических затрат, чем традиционное. А урожаи только в 2—3 раза выше, чем в традиционном сельском хозяйстве» (31).

 

Определенные возможности интенсификации дает расширение орошаемых площадей. По оценке ФАО, на эти цели шло в 60—70-х годах больше '/г всех инвестиций в сельское хозяйство. В начале 1980-х годов фонд орошаемых земель в мире составлял 230 млн. га, т. е. 15% всей обрабатываемой площади.

 

До 1990 г. к нему, вероятно, прибавится еще 50 млн. га. Однако и здесь имеются и уже ярко проявляются свои лимиты: около '/2 орошаемых площадей засолено или заболочено. Видимо, до 2000 г. из обработки по этим причинам выпадет до 2,75 млн. га. Экстремального масштаба эти проблемы уже в 1960-х годах достигли в Пакистане.

 

В одной из главных его провинций 49% обрабатываемой земли регулярно подвергается наводнениям, а 50% сильно засолено. В Аргентине около 2 млн. га было засолено и заболочено.

 

Контрасты развивающихся стран региональны, они имеются и внутри отдельных государств. Громадны различия между «передовыми» районами с машинной техникой, ирригационной инфраструктурой, химизацией и отсталыми районами (они составляют здесь подавляющую часть территории), где все это находится на самом примитивном уровне. Решить задачу подъема сельского хозяйства и самообеспечения продовольствием нельзя, опираясь лишь на развитие первых.

 

Понятно, что подъем аграрного производства — долгосрочная задача, для ее кардинального решения крайне важны многосторонние меры, в частности помощь развивающимся странам и та перестройка международных экономических отношений, о которой говорилось выше. А она затрудняется тем, что ситуация на мировом рынке зерна определяется всего четырьмя странами-экспортерами: США, Канадой, Австралией и Аргентиной, точнее говоря, монополиями агробизнеса этих стран, диктующими свои условия.

 

В их руках находится и более 80% мирового производства минеральных удобрений, а это важный рычаг подъема сельского хозяйства. В 70-х годах, особенно в годы энергетического кризиса, США, Западная Европа и Япония сократили экспорт минеральных удобрений, причем только сокращение экспорта из США на 2 млн. т лишило развивающийся мир возможности произвести 20 млн. т зерновых. Дело не в абсолютной нехватке продовольствия. С одной стороны, «возможности производства более чем достаточны, чтобы предсказываемые на 2000 г. высшие потребности импорта» оказались реальными, но, с другой стороны, «США будут играть еще более важную роль в этих поставках», и «возрастет значение политических решений стран-экспортеров» (32). Я. Тинберген и его группа предсказывают: «Если не провести своевременные международные преобразования... то скромному снопу пшеницы, по-видимому, суждено стать могущественным орудием экономической борьбы, а миллионам голодающих в Африке и Азии — пешками в международной политической игре» (33).

 

Все же международные мероприятия уже начинают играть определенную роль. С 1962 г. под эгидой ФАО началось осуществление в порядке эксперимента мировой продовольственной программы, рассчитанной на три года. С 1965 г. она стала постоянно действующей, сейчас участие в ней принимают свыше 100 стран-«доноров», в том числе и 88 развивающихся государств. Поставки продовольствия на некоммерческой основе выросли с 85 млн. долл. в 1963—1965 гг. до 440 млн. долл. в 1975—1976 гг. (34). Создан Международный фонд сельскохозяйственного развития, который начал предоставлять развивающимся странам субсидии и льготные займы на развитие сельского хозяйства.

 

Но это среднесрочные перспективы и меры, как определяет их Я. Тинберген. А долгосрочные? Понятно, что ни финансовая, ни продовольственная помощь голодающим странам не решит проблему кардинально. Эта помощь должна дополниться внутренними программами подъема сельского хозяйства, проблема может быть решена лишь путем коренных демократических преобразований в этих странах, аграрных реформ, технического переоснащения сельского хозяйства.

 

Эти вопросы, естественно, находили свое отражение во всех западных глобальных моделях, часть которых была специально посвящена перспективам развития сельского хозяйства: например, модель, разработанная учеными Амстердамского университета (1978 г.), исследование ФАО «Сельское хозяйство к 2000 г.» (Рим, 1979).

 

Первая из них является оптимистической, ибо не принимает во внимание таких природных процессов, вызванных антропогенным воздействием, как эрозия почв, засоление, заболачивание, опустынивание и т. д., и ряда социальных ограничений для развития сельского хозяйства. Один из создателей этой модели предусматривает уменьшение числа голодающих к 2000 г. на 30%.

 

Вторая модель (для развивающихся стран) исходит из среднегодового прироста продовольствия в 1980—2000 гг. на 3,8% и удвоения производства продовольствия к 2000 г.

 

Программа борьбы с голодом содержится и в докладе комиссии В. Брандта («Север — Юг, программа выживания»). Основные моменты программы: приоритетность развития сельского хозяйства и его модернизация в развивающихся странах, проведение аграрных реформ, создание продовольственных фондов для стран, пострадавших от стихийных бедствий. Однако в целом программа борьбы с голодом, предложенная этой комиссией, разработана с учетом интересов мирового капитализма и является приемлемым для него путем решения продовольственной проблемы в развивающихся странах.

 

Принципиально иной подход к продовольственной проблеме в мировом и региональном масштабах в странах социализма. Их опыт показывает, что только путь коренных социально-экономических преобразований может решить продовольственную проблему. Политика ускоренного развития сельского хозяйства СССР — неотъемлемая часть общей программы неуклонного подъема материального и культурного уровня советского народа. Советский Союз, сельское хозяйство которого ведется в сложных природных условиях, дает 10% мирового производства мяса, 13,7% зерна и 19% молока. В последние 15 лет особенно выросло потребление высококачественных продовольственных продуктов. Потребление мяса на душу населения выросло с 1965 по 1979 г. с 41 до 58 кг, молока — с 251 до 319 кг, яиц — со 124 до 233 шт., овощей — с 72 до 95 кг, фруктов — с 28 до 38 кг (35). Продовольственная программа СССР ставит новые задачи повышения и надежности снабжения населения высококачественными продуктами.

 

Динамично развивается сельское хозяйство всех стран СЭВ: за три десятилетия валовое производство сельскохозяйственной продукции увеличилось в целом по государствам социалистического содружества в 2,5 раза.

Опыт развития сельского хозяйства такой отсталой в недалеком прошлом страны, как Куба, является возможной и реальной моделью пути развивающихся стран. Если в 1961 —1965 гг. прирост сельскохозяйственной продукции составлял там всего 0,2% в год, то в 1976—1980 гг. — уже 4,3%, тогда как в Аргентине за этот же период он достигал всего 1,9%. Выросла и средняя урожайность многих культур, например картофеля стали получать с 1 га на 10,6 т больше, чем в Бразилии, и на 13 т больше, чем в Мексике.

 

При всех «лимитах» естественного характера (ограниченность обрабатываемых площадей, ухудшение некоторых из них в последние годы) возможности расширения производства продовольстви? в мировом масштабе существуют. Ключ к решению этой проблемы — в социально-экономических преобразованиях и самостоятельной политике развивающихся стран, в ликвидации гнета монополий.

 

"ЭТОТ КОНТРАСТНЫЙ МИР", С.Б. ЛАВРОВ, Г.В. СДАСЮК

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий